Krajn (krajn) wrote in island_tortuga,
Krajn
krajn
island_tortuga

Categories:
Вдруг ему стало обидно - отчего это в России все сделалось таким плохоньким, корявым, серым, как она могла так оболваниться и притупиться? Или в старом стремлении «к свету» таился роковой порок, который по мере естественного продвижения к цели становился все виднее, пока не обнаружилось, что этот «свет» горит в окне тюремного надзирателя, только и всего? Когда началась эта странная зависимость между обострением жажды и замутнением источника? В сороковых годах? В шестидесятых? И «что делать» теперь? Не следует ли раз навсегда отказаться от всякой тоски по родине, от всякой родины, кроме той, которая со мной, во мне, пристала как серебро морского песка к коже подошв, живет в глазах, в крови, придает глубину и даль заднему плану каждой жизненной надежды? Когда-нибудь, оторвавшись от писания, я посмотрю в окно и увижу русскую осень.

Я отрываюсь от писания и вижу за окном русскую весну. Ты все-таки вернулся на Родину, мой милый аристократический друг. Ты в моих глазах, в моей крови, в моей душе. Именно ты своей жизнью вывел меня на ответ, именно ты открыл мне путь к тому карнизу, за которым скрывался выход на поверхность. Похоже, ты не понимал. А может, тогда еще не пришло время. Так вот: просто жить. Просто жить, а если этого мало, то еще работать и учиться. Прилежно учиться и ждать, когда придет испытание. Тяжелое испытание верой, и я не знаю ответа на вопрос «почему». Возможно, потому, что человек, прошедший такое испытание, становится сильным. Он может попросить у Бога и за себя, и за других и будет услышан. Я говорю про настоящего Бога, оставляя на совести русских церковников тот карикатурный образ трехликой елочной игрушки вместе с нимбом из драгоценного металла.
Свобода совести - хорошие слова. Я добавил бы только предлог «от».

Ощущение ответственности, которое пришло ко мне ночью, осталось и наутро. Я как бы взял на себя крохотную частичку забот Бога, но даже эта крошка казалась мне непомерно тяжелой, ужасающей, несшей погибель (или спасение), и я удивлялся сам себе, ежился в кабине ревущего и стонущего «Урала» и снова подвергал сомнению происшедшее, и снова получал в ответ спокойное «Да».
Километров за сорок от Риги у нас кончилась солярка и мы съехали с трассы, чтобы заправиться из бочки, которую везли с собой. Только мы успели размотать шланг, как на нас из посадок вышло несколько человек с автоматами, одетых в странную форму. Я улыбнулся - люди были похожи на киношных фашистов - и увидел глаза старшего из них - худого латыша лет шестидесяти. В глазах была ненависть и боль. В голове возникло: «Опасно!!!» Я включил все резервы, какие только смог собрать. Я перехватил инициативу, максимально прогнулся и превратился в торгаша, который лебезил, рассказывал, уверял, показывал бумажки, распахивал двери и дверки и все просил, умолял, говорил… Ненависть в глазах латыша пропала, возникла усталость, он сказал: «Пятнадцать минут», - и вся группа ушла. Вовка стоял со шлангом в руках и удивленно смотрел на меня.
- Давай скорее, - сказал я ему. - Что-то мне это не нравится.
Как назло, солярка текла медленно и когда мы заправились и смывали с себя следы борьбы со шлангом, группа вернулась.
- Вы почему еще здесь? - спросил латыш.
- Мы не успели, - ответил я, - сейчас вымоемся и уедем.
Вовка тоже что-то сказал, мол, сейчас, сейчас.
- Грязь здесь развели, - продолжал латыш, - свалку устроили.
Мы действительно остановились у небольшой автомобильной свалки. Там лежали рваные камеры, искореженные железяки и прочий хлам. Все это ушло в землю и зарастало лопухами.
- Это не наша свалка, - сказал я. - Вы это прекрасно знаете. Мы просто везем гобелен в Ригу, у нас кончилось топливо, и мы сейчас уезжаем.
Наступила тяжелая пауза. Через какое-то время латыш отвел свои светлые глаза от моих, буркнул что-то вроде «давайте», и они снова ушли.
- Володя, - сказал я, - на третий раз они нам точно подвесят.
Мы закидали в машину все без разбора и выкатились на шоссе. Вдоль него шел отряд: длинный худой старик, два белобрысых здоровяка и подросток. Они шли вдоль шоссе в своем дурацком хаки, с автоматами на шеях, и странная, до тех пор никогда не испытанная боль поразила меня - я словно почувствовал тяжелую потерю.

Когда я спросил Бесстрашного, правильно ли я оценил опасность, или просто перестраховался, он произнес что-то вроде «земес саарге» и подтвердил: очень опасно, фашисты. Я вспомнил, как накануне вечером, когда мы в сумерках колесили по Риге и искали адрес, нас обогнала молодежная компания на иномарке. Они долго ехали прямо перед нами, высовывали в окошки свои полудетские средние пальцы, что-то орали и бросали в нашу сторону пустые банки из-под пива. Мы просто везли гобелен в Ригу, наш «Урал» назывался «Техпомощь» и был немного похож на военную машину.

Обратно я улетал самолетом. Многолюдный прежде аэропорт был совершенно пустым, только несколько местных парней и девок сидело в баре и демонстрировало равнодушие, раскованность и джинсовую одежду. Я отгонял слово «деревенщина», вспоминал слово «фашисты», свой недавний сон на песке, и чувство беспомощности, вины и просто детской обиды на кого-то захлестывало меня. Я был силен, очень силен, и я был бессилен сделать, изменить что-либо. «Многие знания прибавляют печали», - глубокомысленно говорил я себе, но уже слышал в этом штампе жидовскую ложь старинной веры. А понять еще не мог.
Последний пустой самолет со мной на борту очень красиво оторвался от полосы, и через два часа так же красиво приземлился в аэропорту моего детства. Шел дождь, я смотрел на него сквозь грязное стекло автобуса, представлял, что где-то, очень далеко, сейчас так же медленно двигается сквозь ненастье пустой «Урал» с моими заграничными друзьями, и тяжелый груз знания придавливал меня к моей одинокой скале, я был одинок.

Так начиналось испытание.

Tags: krajn
Subscribe

  • ГИБДДД

    Hitler’s Speeding Ticket At 1:37 pm on Saturday, September 19, 1931, Hauptwachtmeister -- Police Sergeant Major -- Probst of the Bavarian…

  • Тирольский геноцид

    Фольксваген, кляйнтрактор, рейхфюрер! Плохо что корона так вяло вправляет мозги. Увы. Но ведь цивилизацыю нам остановить не под силу. Что не может…

  • Жмотиватор

    А знаете ли вы что такое сиеста, как это знаю, я?! Сидю, вот, медитирую. Так вкусно, что даже щеки перевесили, и тянут веки, отчего держать глаза…

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 1 comment